The fool on the hill (nowhereman_0) wrote in anothercity,
The fool on the hill
nowhereman_0
anothercity

Categories:






Донской монастырь.
Донской монастырь воспринимался современниками как горделивое напоминание о долгожданном избавлении Москвы от нашествий, десятилетиями терзавших город и русские земли. Военная знать Крымского ханства, утопавшая в фантастической роскоши, сделала набеги на Москву и Украину основной статьей дохода. Крымские разбойники - проклятие XVI и XVII столетий. Проделки Крыма были общеизвестны, как и его преступная сделка с Оттоманской Портой, на рынки которой поставлялись пленники-славяне. На соседние народы ханство смотрело как на добычу, предмет захвата я продажи. Никакая дань, никакие подарки не сулили безопасности. В конце XVI столетия шведский король готовится к реваншу за ливонскую войну. Не получив поддержки Польши, он заключает союз с Крымским ханством. Швеция проводит крупнейшую со времени Ливонской войны мобилизацию. К 1591 году на русской границе она сосредоточивает до 18 тысяч солдат. Со своей стороны Крымское ханство, располагавшее поддержкой Оттоманской империи, бросает в наступление до 100 тысяч всадников. К крымцам присоединяется Малая ногайская Орда. За ханом Казы-Гиреем следуют также отряды из турецких крепостей Очаков и Белгород, янычары и турецкая артиллерия.
Целью вторжения была Москва: большие возможности открывал ее захват и перед Крымом, и перед Турцией, которые могли непомерно расширить свое влияние в Восточной Европе.

Утром 4 июля 1591 года неприятельское войско по Серпуховской дороге вышло к Москве и заняло Котлы. Русские полки расположились под Даниловым монастырем в подвижном укреплении, так называемом гуляй-городе. Днем произошел первый, как бы пробный бой, а ночью случилось невероятное – татары в панике начали отступление. Почему? Историки до сих пор не имеют однозначного ответа. Официальная версия, высказанная «Государевым разрядом 1598 года», сводилась к тому, что, когда хан подступил к «гуляй-городу», русские воеводы с ним «бились весь день с утра и до вечера». Под покровом же ночи Борис Годунов вывел из «гуляй-города» запасные полки и артиллерию, подойдя к татарскому стану вплотную, обстрелял Казы-Гирея и тем вынудил к бегству. Между тем ни очевидцы, ни участники этих событий подобной версии не подтверждают. Дьяк Иван Тимофеев, служивший в Пушкарском приказе, категорически утверждает, что никакой ночной атаки не было и татар среди ночи испугала сильнейшая артиллерийская канонада. О том же говорят и московские летописи.
Существует и еще один источник – ранние записи Разрядного приказа, еще не прошедшие редактирования в царской канцелярии. В их изложении все выглядит совсем иначе. Дневной бой ни значительным, ни кровопролитным не был. Вечером хан отступил к Коломенскому и распорядился разбить лагерь по обеим сторонам Москвы-реки. Царские же воеводы «стояли в обозе готовы, а из обозу в то время вон не выходили». В крупных ночных операциях смысла не было прежде всего потому, что осуществлять командование артиллерией и перемещением войск не представлялось возможным. Но дальше произошло настоящее чудо. Глубокой ночью в «гуляй-городе» поднялся «великий всполох». Спавшие подле орудий пушкари по тревоге заняли свои места и открыли огонь. Вслед за их легкими пушками стали палить тяжелые орудия, установленные на стенах Москвы. Страшный грохот сотрясал землю. Вспышки выстрелов осветили всю округу и одновременно ее окутали клубы дыма. Не понимавшие случившегося воеводы выслали дворянские сотни к Коломенскому, чтобы разобраться в обстановке. Со своей стороны, татары, ничего не понимавшие в происходящем, увидели русских всадников и обратились в бегство, которому Казы-Гирей при всем желании не сумел противостоять - слишком свежа была память о страшной ночной сече под Москвой в 1572 году. Заслуги же Бориса Годунова в произошедшем чуде не было никакой.
Это было военное чудо, спасшее Москву. Точнее – все Московское государство. И в память о чуде решение царя Федора Иоанновича заложить Донской монастырь и строить его «не жалеючи сил». Впрочем, исходило такое решение, само собой разумеется, не от государя – от действительного правителя России, Бориса Годунова.

Монастырь возник на том самом месте, где находился стан русских воинов, готовившихся вступить в бой. Посреди стана тогда разместили походную церковь преп. Сергия Радонежского и водрузили туда чтимую икону Божией Матери, прозванную Донской. По преданию, этой иконой преподобный Сергий Радонежский благословил великого князя Дмитрия Ивановича и его воинов на Куликовскую битву, которая произошла близ берега Дона. Она была с русскими воинами на поле боя, и после блестящей победы икону стали называть Донской (как и самого князя Дмитрия Ивановича). С тех пор каждый раз, когда Москву осаждали вражеские полчища, перед ней молились о победе.
Когда в 1591 году крымский хан был уже на подступах к первопрестольной, царь Федор Иоаннович повелел совершить крестный ход с Донской иконой вокруг городских стен и затем поместить ее в походной Сергиевской церкви посреди русского стана.
Сегодня она хранится в Третьяковской галерее – икона, написанная знаменитым византийским мастером Феофаном Греком и окутанная множеством легенд. Богоматерь Донская была написана для Успенского собора в Коломне и оттуда в XVI веке перенесена в Благовещенский собор Московского Кремля. Время ее создания – 1392 год, поэтому легендой остается и то, что она была на Куликовом поле, и то, что подарили ее перед сражением великому князю Московскому донские казаки. Достоверно известно, что еще в Коломне перед образом молился Иван Грозный, отправляясь в Казанский поход.
Старейший его храм – Старый собор возведен в 1591–1593 годах. Одноглавый, бесстолпный (не имеющий внутренних опорных столбов), с крестовым сводом, он очень прост по декоративной обработке.
Старый соборо Донского монастыря

В конце XVII века к нему были пристроены два придела, соединенные с храмом-трапезной двумя столбами. Тогда же появилась и шатровая колокольня.
Настоящее внимание царского двора Донской монастырь приобретает только в годы правления царевны Софьи. С 1686 года начинают сооружаться каменные стены с двенадцатью башнями, которые будут закончены только в 1711 году. Это вклад дьяка Якова Аверкиева Кириллова, ведавшего лекарственным делом. Его палаты и двор, один из интереснейших памятников древнерусской архитектуры конца XVII века, поныне украшают Берсеневскую набережную рядом с бывшим Домом правительства.
Палаты на Берсеньевской набережной.


Монастырские стены выполнены в стиле московского(нарышкинского) барокко с характерными декоративными приемами, свидетельствующими о малороссийских веяниях. Особенно замысловатыми оказались завершения башен.



Большой собор построен в 1684–1698 годах по обету старшей сводной сестры Петра I царевны Екатерины Алексеевны. В плане Большой собор имеет форму креста, середину которого представляет квадрат, а концы – апсиды. Благодаря такому решению зодчий получил возможность поместить четыре главы храма крестообразно, по странам света, что тоже свидетельствует о малороссийском влиянии. Из этих пяти глав, которыми увенчан собор, вызолочена только центральная, тогда как остальные покрыты ярью с медными позолоченными звездами.

В 1717 году собор был окружен крытой галереей со сводами и широкими двойными окнами. Впечатление монументальности храма в интерьере подчеркивается превосходным шестиярусным иконостасом конца XVII века, русской работы. Внутренняя роспись выполнена в 1782–1785 годах живописцем Антонио Клаудо по эскизам архитектора В. И. Баженова.
По окончании стены над северными воротами сооружается церковь Тихвинской Божией Матери, предположительно архитектором И. П. Зарудным (1713–1714).


А с вступлением на престол Анны Иоанновны строится колокольня над западными воротами (1730–1753), создание которой связывается с именами архитекторов Доменико Трезини.


Незадолго до Отечественной войны 12-го года в Донском монастыре строится выдержанная в стиле классицизма церковь Архангела Михаила (1806–1809), служившая усыпальницей князей Голицыных. В 1812 году монастырь подвергся разграблению наполеоновскими войсками, но все его постройки уцелели, а наиболее ценное имущество было заблаговременно увезено в Вологду.



Как и все остальные московские монастыри, Донской располагал обширным внутренним кладбищем, где в XVIII – первой половине XIX века были погребены семьи Сухановых, Протасовых, Хвощинских, Петрово-Соловово, Свербеевых, Глебовых-Стрешневых, Паниных, Вяземских, Бобринских, Долгоруких, Урусовых, Толстых, рядом с которыми постепенно появляются фамильные захоронения купцов и промышленников, вроде Лепешкиных, Лукутиных, Сазиковых.
По сторонам Большого собора располагались могилы «патриарха русской поэзии», баснописца И. И. Дмитриева, историков Н. И. и Д. И. Бантыш-Каменских, последнего из рода князей Одоевских – Владимира, одного из виднейших представителей русского романтизма, известного автора детских сказок «Дедушки Иринея».
Донское кладбище, как ни одно другое в Москве, богато превосходными памятниками. Один из таких монументов – плачущий ангел над урной – отмечает место погребения Кожуховой и снабжен характерными для того времени стихами:

Мне не дали омыть твой милый прах слезами,
Внезапно – без меня – ты в вечность преселилась!
Страдать – вот мой удел, назначенный судьбами,
Но не надолго ты со мною разлучилась.


У самой стены Старого собора сохранялась плита с надписью: «Петр Яковлевич Чаадаев – кончил жизнь 1856 года 14-го апреля». В нескольких шагах покоится прах куратора Московского университета и знаменитого в свое время поэта М. М. Хераскова с эпитафией, написанной его супругой, также известной поэтессой. Здесь же могила дяди Пушкина – поэта Василия Львовича. Сюда московские актеры принесли скончавшегося Сумарокова – принесли от его дома на Новинском бульваре буквально на руках. В соседней могиле – любимейший московский зодчий О. И. Бове, кому старая столица обязана своим возрождением после пожара 1812 года: он возглавлял общие проектные работы и был автором многих построек. Могилы историка В. О. Ключевского, философа С. Н. Трубецкого, первого избранного ректора Московского университета «эпохи краткой весны» 1904–1905 годов, по выражению современников, композитора С. И. Танеева.
Камень на могиле П.Д.Барановского и греческая аллея из разрушенного Никольского монастыря на Никольской.


Октябрьский переворот привел к упразднению монастыря, и только с 1934 года в нем разместился Музей архитектуры Академии архитектуры, а с 1964-го филиал Научно-исследовательского Музея архитектуры имени А. В. Щусева.



Во многом именно благодаря им сохранились драгоценные фрагменты разрушенных памятников старины в России - Сухаревой башни, Успенской церкви на Покровке, монастыря в Калязине, храма Христа Спасителя, Красных и Триумфальных ворот в Москве.
Разрушение ХХС и спасенные горельефы:






храм Успения на покровке и фрагмент белокаменного декора храма



Не так давно доставили на родину прах Шмелева, чтобы выполнить его последнюю волю - похоронить в Донском монастыре, рядом с предками.


Так же в Донском захоронили прах Деникиных, Ильиных, и Капеля.





Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments